Турбулентность усилила запрос на ресурсосбережение в промышленности

Для российской промышленности 2026 г. про ходит под влиянием высокой турбулентности. По данным Росстата, после спада в годовом выражении в январе — феврале промышленность в марте этого года увеличила выпуск на 2,3%, что обеспечило рост на 0,3% по итогам I квартала 2026 г. При этом главными ограничениями участники рынка называют неплатежи со стороны контрагентов, снижение спроса на продукцию, а также недостаток оборотных средств и недоступность заемных, следует из результатов мониторинга Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) за прошлый год. В новых условиях предприятия смещают фокус с масштабирования на эффективность: экономия ресурсов, внедрение ИИ и рациональное использование сырья выходят на первый план. По данным РСПП, среди ключевых инструментов для повышения эффективности работы компании указывают на ресурсосбережение.

Ресурсосбережение для промышленных предприятий сегодня — это не просто сокращение издержек, а производственная культура, которая включает бережливое отношение к сырью, энергии, сотрудникам и времени. Подробнее об общемировом тренде — в материале «Ведомостей Северо-Запад».

Востребованность ресурсосбережения

Понятие «ресурсосбережение» сегодня выходит за рамки экономии, это уже полноценная производственная философия, рассказывает генеральный директор группы компаний «Супротек», президент Ассамблеи ресурсо- и энергосбережения (АРЭС) Сергей Зеленьков. По его словам, под этим термином сегодня понимается продление жизненного цикла оборудования и механизмов, технологическая грамотность и бережное отношение к работникам.

Ресурсосберегающий подход востребован во множестве отраслей промышленности, отмечают опрошенные «Ведомостями Северо-Запад» участники рынка. По словам Зеленькова, наибольший запрос на сберегающие решения фиксируется в сфере транспорта и логистики. Высокая потребность также наблюдается в железнодорожной отрасли, металлообработке и станкостроении. Как пояснил Зеленьков, в этих сферах использование специальных смазочно-охлаждающих жидкостей напрямую влияет на стойкость инструментов и качество деталей. Кроме того, ресурсосберегающие решения востребованы в энергетике — на газопоршневых и дизель-генераторах, где экономический эффект достигается за счет продления межремонтного цикла, рассказал он.

«По нашим подсчетам, для транспортного пред приятия на один вложенный рубль ресурсосберегающих решений получается 7–10 руб. экономии, в перспективе это выгода в 7–10 раз. При этом окупаемость таких инвестиций составляет три четыре месяца», — отметил Зеленьков. Еще одним фактором, свидетельствующим о росте спроса на ресурсосбережение, эксперт назвал рост средней продолжительности использования автомобиля в России: с 11–12 до 16 лет. Он пояснил, что эта динамика связана со снижением покупательной способности населения и изменением структуры авторынка.

По мнению генерального директора компании «Метаком» Александра Артемьева, потребность в ресурсосбережении продиктована масштабом системного кризиса. По его данным, ежегодные потери компаний только от внеплановых простоев и неоптимальных ремонтов доходят до 1,5 трлн руб. Среди причин этих потерь спикер называет ускоренный износ оборудования, нарушения технологических узлов и пр. «Первопричина этих проблем — отсутствие инструментов, способных не просто фиксировать уже развившиеся дефекты, а достоверно прогнозировать и предотвращать их появление», — считает Артемьев. 

Одним из методов ресурсосбережения Артемьев называет киберфизические системы для внешнего контура. По его словам, архитектура этого метода была создана для построения сквозного контура управления, охватывающего все уровни: от единичного узла трения и трибологической среды до масштаба предприятия и отрасли. «Каждый прогностический комплекс оборудования (ПКО) — это киберфизическое управляющее ядро, которое на основе прецизионного микроструктурного анализа в реальном времени формирует и замыкает локальный кон тур когнитивного управления: корректирует нагрузочные режимы, назначает момент замены смазки или точечного ремонта, полностью исключая человеческий фактор из цепочки принятия критических решений», — пояснил Артемьев.

По словам заведующего кафедрой безопасности Президентской академии в Санкт-Петербурге кандидата экономических наук Александра Дмитриева, в России есть множество примеров, когда компании уже сегодня активно следуют ресурсосберегающим принципам. В частности, речь идет о модернизации котельных — замене устаревших паровых и мазутных на современные блочные водогрейные, а также о реконструкции системы аспирации литейного производства. Это, по словам Дмитриева, позволяет снизить ежегодные выбросы в атмосферу примерно на треть.

Трудности импортозамещения

Специфика ресурсосбережения тесно связана с процессами импортозамещения, особенно в тех отраслях, где уход зарубежных брендов создал дефицит критически важных материалов. По мнению Дмитриева, вопросы импортозамещения в России решены частично. По итогам 2025 г. значительного прогресса удалось достичь в производстве компьютеров, электрооборудования, электронных и оптических изделий, лекарственных препаратов, автотранспорта, отметил экономист.

«Ресурсосбережение и импортозамещение тесно взаимосвязаны между собой, поскольку успешное замещение импорта требует создания конкурентоспособных производств, а это, в свою очередь, не возможно без оптимизации использования ресурсов», — отметил экономист.

Как отметил Зеленьков, до 2022 г. российский рынок в сегменте промышленного производства был занят иностранными техникой и оборудованием, из-за чего отечественные компании предпочитали использовать иностранные смазочные материалы и моторные масла. Однако после 2022 г. с рынка ушло более 65 000 т смазок, ранее поставляемых в Россию в год. В результате перед компаниями встала задача по замене продукта на качественные аналоги, что открыло большую нишу для малых и средних про изводителей, отметил он.

«Я считаю, что программа импортозамещения выполняется достаточно эффективно. Например, большинство смазочных продуктов в России уда лось заменить на качественные аналоги. Но остаются и нерешенные вопросы. К примеру, это сбалансированные пакеты присадок для производства моторных масел или иное производство малой химии», — рассказал Зеленьков.

По мнению Артемьева, проблема заключается в том, что большинство предприятий меняют масло по регламенту, а не по его реальному состоянию. «Рынок сталкивается с отсутствием объективного инструмента контроля эффективности смазки в динамике», — считает спикер.

По словам соучредителя компании «НДТ Диагностика» Виктора Пташника, импортозамещение происходит не через полную замену технологий, а поэлементарную. Например, через локализацию производства отдельных узлов и приборов, заимствование и адаптацию зарубежных технологий под российские условия, а также через развитие собственных разработок в нишевых сегментах.

В ряде других секторов в вопросах импортозамещения также сохраняются значительные трудности, добавил Дмитриев. В станкостроении зависимость от импорта находится на уровне 70–75%, а в радиоэлектронике — более 80%. «В фармацевтике, несмотря на локализацию производства 65–70% жизненно необходимых лекарств, общая доля им порта во внутреннем потреблении составляет до 50%, причем значительная доля этого импорта приходится на недружественные страны», — подчеркнул экономист.

С этим мнением согласен генеральный директор «Infoline-аналитики» Михаил Бурмистров. Он доба вил, что 2025–2026 гг. стали сложными для развития отечественной промышленности из-за сочетания факторов. С одной стороны, крепкий рубль, который снижает конкурентоспособность отечественной продукции по сравнению с импортной. С другой — сохранение высокой ключевой ставки и низкой доступности кредита, которые ограничивают инвестиционный потенциал. Поэтому, считает эксперт, чтобы выигрывать конкуренцию, импорту требуется решить комплекс существующих проблем.

«Отечественное производство в ряде направлений растет, но фактически крупноузловая сборка происходит из китайских компонентов, или иногда просто осуществляется переупаковка, когда формально товар произведен в России, но в реальности он представляет собой импорт», — говорит Бурмистров.

При этом подтвердить статус «российского продукта» также сложно, добавил Зеленьков: «Получить документ, подтверждающий статус «российского происхождения» продукта непросто. Например, производителям смазочных продуктов приходится покупать присадки по параллельному импорту в Китае или каких-то европейских странах, для того чтобы произвести качественный продукт».

Конкуренция растет

На фоне процессов импортозамещения в промышленном секторе заметно усилилась конкурентная борьба. Однако сложившаяся ситуация неоднозначна, говорят эксперты. На рынке сохраняется сложная экономическая конъюнктура: пока еще высокая ключевая ставка Центробанка сдерживает возможности строительства новых производственных мощностей и приостанавливает реализацию ряда инициатив, считает Зеленьков. «Как следствие — наблюдается спад как в экономике в целом, так и в промышленности в частности. На пример, загрузка наших производственных линий сегодня составляет лишь 10–30%. Если раньше мы работали 24 часа 7 дней в неделю, то сейчас — 2–3 дня в неделю», — пояснил Зеленьков.

При этом на фоне сложной экономической ситуации многие компании, напротив, начали рас ширять производственные мощности. Бизнес рассчитывал на растущий спрос в условиях импортозамещения, однако реальная рыночная конъюнктура оказалась менее благоприятной, чем прогнозировалось, подчеркнул он.

Аудит ресурсов

Еще одним значимым аспектом ресурсосбережения, помимо технологических и экономических факто ров, является сохранение кадрового потенциала. По словам Дмитриева, дефицит квалифицированных сотрудников остается одной из ключевых проблем, тормозящих развитие промышленности. Например, по его словам, в России наблюдается нехватка около 3000 инженеров в микроэлектронике и порядка 20 000 инженеров в радиоэлектронике в целом. «Ряд специалистов уезжают за границу, а система подготовки кадров не успевает восполнять потери. Инженеров-станкостроителей не хватает уже много лет, молодежь не идет в отрасль, а опытные специалисты вышли на пенсию», — подчеркнул экономист.

Участники рынка отмечают, что к подготовке ка дров должны подключаться профильные ассоциации и сам бизнес, который заинтересован в новых специалистах. Например, в АРЭС разрабатывают учебные программы для студентов, на текущий момент согласован спецкурс с Малоохтинским колледжем, а также ведутся переговоры с Политехническим университетом и Университетом нефти и газа им. Губкина. 

Кроме того, в текущих условиях возникает потребность в новой профессии — ресурсоаудитор. По словам Зеленькова, сегодня в стране нет специалистов, которые могли бы прийти на предприятие и оценить, где необходимо провести работы для повышения ресурсов, снижения расходов, увеличения рентабельности и производительности. «Введение этой профессии позволило бы повысить конкурентоспособность предприятий», — уверен он.

Пташник добавил, что компании также решают дефицит кадров за счет развития внутреннего обучения и повышения квалификации сотрудников. Кроме того, предприятия создают корпоративные учебные центры и внедряют современные диагностические и цифровые технологии, позволяющие повышать эффективность работы специалистов и снижать зависимость от дефицитных кадров. «Сохранение и развитие профессиональных компетенций сотрудников становится важным элементом устойчивости предприятий и ресурсосбережения», — отметил Пташник.

Перспективы рынка

Ресурсосбережение в ближайшей перспективе со хранит актуальность по нескольким причинам, считает Дмитриев. Ужесточение экологических норм и стремление к устойчивому развитию делают эту практику не только экономической, но и социальной необходимостью. При этом переориентация на внутреннее производство и рациональное использование доступных ресурсов становится критическим фактором выживания предприятий, подчеркнул экономист. 

«В российской промышленности наблюдаются положительные тенденции, связанные с технологическим развитием, импортозамещением и государственной поддержкой ключевых отраслей. Однако многие вызовы, такие как зависимость от импортных комплектующих и дефицит кадров, остаются актуальными и требуют дальнейших усилий», — считает Дмитриев.

Наиболее перспективными технологиями ресурсосбережения в промышленности в ближайшей перспективе будут технологии, позволяющие продлевать срок службы оборудования и предотвращать аварии, считает Пташник. Прежде всего это методы неразрушающего контроля, а также предиктивная диагностика и мониторинг состояния оборудования. «Использование датчиков, систем диагностики и аналитики позволяет прогнозировать износ узлов и проводить обслуживание по фактическому состоянию, а не по регламенту», — пояснил спикер.

По мнению Артемьева, самый перспективный вектор ближайших пяти лет — это создание единой системы кибернадзора и многоуровневого предиктивного когнитивного управления, построенной на прямом физическом измерении деградации как материалов узлов трения, так и смазочной среды непосредственно под нагрузкой.

«Такой подход заложен в основу киберфизических прогностических комплексов ПКО и национальной программы «РФ-Прогностика». Это технологическая платформа, замыкающая сквозной индивидуальный цикл управления ресурсом: от прецизионных микроизмерений и ранней диагностики узлов трения до прогнозирования остаточного ресурса с достоверностью не менее 99%», — рассказал Артемьев.

По словам Зеленькова, сегодня промышленные компании планируют ориентироваться прежде всего на потребительский рынок (B2C). По его мнению, есть несколько актуальных направлений для бизнеса: металлообработка, железнодорожный транспорт (в частности производство канатов для лифтового хозяйства), а также производство моторных масел и автохимия. Кроме того, в условиях кризиса ключевой стратегией для игроков рынка становится кооперация — объединение усилий для совместного выживания.