Аглая Шиловская: «Я как «Миллионер из трущоб»

Актриса и певица Аглая Шиловская станет одной из звезд Санкт-Петербургского джазового фестиваля под руководством Игоря Бутмана, который с 20 по 26 июля развернется сразу на многих площадках Северной столицы. На фоне шести сотен музыкантов из разных стран Аглая отнюдь не выглядит неофитом. Строго говоря, стаж в джазе у нее – почти три десятка лет.

– 24 июля в Юсуповском саду вы будете выступать в компании Вадима Эйленкрига. Как чувствуете себя в окружении авторитетов? Не пасуете?

– Нет, не пасую, конечно, потому что я с детства занимаюсь джазовым вокалом, в принципе я музыкант, владею фортепиано, флейтой. И вообще, мечтала быть певицей, а не актрисой: после 9-го класса пошла поступать в джазовый колледж на Ордынке и поступила, но на платное отделение, потому что там было мало бюджетных мест. Тогда мы с родителями решили, что я буду поющей актрисой. Придумали план: закончить 10-й и 11-й класс за один год и поступить в Щукинское училище на музыкальный курс. Собственно, так я и сделала.

– Если вернуться к фестивалю, расскажите чуть подробнее, какая будет программа? Вы сами ее составляли?

– Вместе с ребятами-музыкантами. Мы взяли разные песни, две из них уже делали вместе – «Летний дождь» Леонида Агутина и «Чито-гврито». Это мой репертуар вперемешку с репертуаром трио: джазовые стандарты, «Road 66», например, тоже для меня знаменательная песня – она была первой песней моего первого экзамена по джазовому вокалу, мне было 10 лет. И то, что я спою ее в Юсуповском саду, для меня очень важно. Еще «Georgia on My Mind» Рея Чарльза, «Там, где клен шумит» Юрия Антонова и «Вальс-бостон» Александра Яковлевича Розенбаума – разные хиты разных лет в джазовой обработке.

Для меня этот концерт – то, к чему я стремилась 33 года. Я как «Миллионер из трущоб»: с каждой песней что-то связано. Идеальней программы не сыщешь.

– Трио LRK (в «Трио» входит пианист Евгений Лебедев, басист Антон Ревнюк и барабанщик Игнат Кравцов  - прим. ред.): когда оно появилось в вашей жизни?

– Мне позвонила актриса Равшана Куркова, мы с ней дружим. Сказала, что есть такие потрясающие ребята, у них интернет-проект, в который они приглашают поющих актеров и делают с ними песни. Это было два года назад. Я, в свою очередь, посоветовала им Витю Добронравова: мы учились в одной школе, только я в первом классе, а он в одиннадцатом. Я очень редко куда-то сама прошусь – это и хорошая, и плохая черта одновременно. А тут почувствовала, как сильно хочу спеть песню с LRK и Витей. Мы договорились, что я приму участие в концерте 11 июня. В тот день писалось еще два концерта, на Первом канале и на «России»: нужно было в 17:45 быть на «ЦСКА Арене», а в 21:00 – в Кремле. И в интервале между ними я побежала в сад «Эрмитаж», прибежала за две песни до своего выхода: туфли застревали в брусчатке, я их сняла и неслась босиком. Еле успела на концерт в Кремль – рискнула сильно ради одной песни с Витей! И именно тогда меня увидел Игорь Михайлович Бутман и пригласил дать концерт в Питере.

– Вы кажетесь сильным человеком. Не все смогли бы оправиться от того, что много лет назад их не выбрали в шоу «Голос». Не было мысли бросить эту музыку?

– Была, конечно. До 21 года я была очень позитивной девочкой, вообще не знала слов «депрессия», «панические атаки». И как раз после «Голоса» у меня в первый раз случилась депрессия. Я сильно расстроилась не потому, что никто из членов жюри ко мне не повернулся. Да, я спела не идеально, но потенциал был слышен. Мне было очень тяжело, потому что я не ожидала такой реакции от себя. Я же с четырех лет на сцене. Уже играла в театре оперетты главные роли в мюзиклах «Монте-Кристо», «Граф Орлов» – вроде бы девчушка с опытом. Но такого уровня страха, замыкания и нервного напряжения я, наверное, не испытывала никогда.

«Первый канал» недолго дал погрустить: несмотря на то, что ко мне никто не повернулся, а я уже была, как говорит муж, вяло медийной актрисой, меня пригласили на передачу «Точь-в-точь». Когда папа (Илья Шиловский, известный как режиссер фильма «Нас не догонишь» и сценарист «О Круге» – прим. ред.), который по совместительству был еще и моим директором, пришел радостный и сказал: «Тебя позвали в «Точь-в-точь», – я ответила: «Я никуда не пойду». – «В смысле?» – «Не-не, все, завязала я с этим делом». Папа провел со мной беседу и сказал, что надо согласиться. Честно признаюсь, удалось это с большим-большим трудом, потому что мое нервное напряжение в тот период было очень сильным, даже приходилось обращаться к медицинской помощи. Для меня это был один из самых тяжелых периодов.

– Вы папина дочка? Смерть папы стала для вас ударом?

– Я абсолютно папина дочка. Вообще, мои родители сделали меня: если бы не любовь, которую они в меня вложили, внимание, силы, я бы не стала тем, кем стала. Папина смерть была очень неожиданной. Он ушел за 10 секунд, разговаривая со мной по телефону, завтракая с мамой. Смерть – великая вещь, просто рановато, конечно, папе был 51 год. Мы с мамой тогда очень стрессанули. Но мы всегда старались держать удар: объединились, поняли, что, значит, так и должно быть, и выплыли из этого.

Да, моя жизнь после этого очень сильно поменялась. Я стала взрослее, мудрее, стала терпимее.

– А дедушка, известный актер Всеволод Шиловский, давал вам какие-нибудь профессиональные советы? Было бы лучше, если бы вы росли не в творческой династии, или все-таки это базис?

– Сложно сказать, в этом есть и плюсы, и минусы. Дедушка творческие советы мне давал, но делал это очень деликатно. Мы не так часто общались, у нас были не сильно близкие отношения.

Мешало ли мне такое родство? Иногда мешало, потому что сравнения были неизбежны. Очень тяжело было при поступлении: некоторые педагоги переносили отношения с дедушкой на меня, даже не зная, что мы не общаемся. (У нас были периоды, когда мы совсем не общались, а незадолго до его смерти все-таки успели возобновить отношения, и он даже побывал на моей второй свадьбе.) Когда я поступала, произошло много неприятных историй. Оглядываясь назад, думаю: как я вообще в 15 лет это все пережила?..

Из плюсов – я все-таки дочь не актеров, а сценаристов и всегда жила в творческой атмосфере. Гены берут свое.

– Зачем вам нужно было заканчивать школу в 15 лет, экстерном?

– Это была моя идея: я очень не любила математику, геометрию, алгебру, хотела поскорее с этим завязать и поступить в институт. В 15 я была достаточно взрослым человеком, хотя и глупости случались. В театральном институте стала прогуливать теоретические предметы, такие как зарубежная литература, русский театр и т.д. А еще рано стала сниматься: меня на первом курсе утвердил Станислав Сергеевич Говорухин. Я в институте говорила, что снимаюсь, и шла гулять. Папа об этом узнал и велел после каждой лекции подходить к педагогам и получать расписку, мол, «Аглая Шиловская была на зарубежной литературе». Можете себе представить, как мне было стыдно: я учусь в институте со взрослыми людьми, подхожу после лекции – «Здравствуйте, вы не могли бы мне написать, пожалуйста…» В общем, больше я не прогуливала.

– Надо было собрать по расписке и потом подделывать.

– У родителей была фраза: «Глашенька, мы родились на этот свет, чтобы сделать твою жизнь невыносимой». Они меня так троллили. Я была домашним ребенком, но рвалась становиться взрослой. У нас с папой было правило: до одиннадцати вечера делай что хочешь, в одиннадцать – домой. Папа говорил: «У тебя есть своя кровать, если хочешь, я тебя заберу откуда-то». Любое его решение всегда было аргументировано, не просто «нет». Папа утверждал: «Глаша, когда твои одноклассники будут учить алгебру, ты в это время уже будешь учиться в институте и потом скажешь мне спасибо…» Когда все это стало сбываться, я поняла, что, как говорит молодежь, чувак шарит в теме. Поэтому ничего не подделывала.

– Хронологически последняя вышедшая премьера с вашим участием – сериал «Паша». О чем он для вас? Это сериал про лузера?

– Нет, так, как его играет прекрасный Аскар Ильясов, это изначально не может быть сериал про лузера – столько в Аскаре личности и мощи! Это лента про потрясающего, доброго парня; про то, что некоторые оценивают людей по национальности, по внешнему виду; сериал про классного человека, который, как может, справляется с трудностями. А моя роль – его первая любовь, с которой он видится на встрече одноклассников через много-много лет. Дальше спойлерить не буду.

– Вы относитесь к своей красоте как к инструменту или как-то иначе? Не ограничивает ли красота в выборе ролей?

– Я к внешности отношусь очень специфически. В школе у нас были девочки, в которых влюблялись все мальчики. Я не была из разряда таких красоток. Была полненькой, всю жизнь борюсь с лишним весом. Когда ушла в экстернат, папа сказал: «Если ты не похудеешь на 20 килограммов, надо думать о другой профессии». Я столкнулась с комплиментами по поводу своей внешности уже, наверное, в институте, резко пошло мужское внимание.

Конечно, амплуа в этом смысле, к сожалению, сужается. Меня часто не утверждали на роли с потрясающей формулировкой: «Она слишком красивая».

– Ваш второй супруг – актер и музыкант Александр Устюгов. Сложно ли жить с человеком, с которым вы пересекаетесь сразу в нескольких плоскостях?

– Тут тоже две стороны медали. И сложно, конечно: два творческих человека с наглухо порушенной психикой в силу профессии, оба взрывные – да, это непросто. Но и плюсов множество. Вот Александр сейчас закончил участие в «Трех аккордах», где я в свое время выиграла, и я ему старалась активно помогать. Мы с ним много делаем песен вместе, у нас творческий союз, мы пользуемся этим.

– У Александра есть песня «Успокой меня, Питер». А для вас Петербург – какой?

– Я очень люблю Санкт-Петербург, но при этом москвичка до мозга костей, в пятом поколении. Приезжая в Петербург, чувствую себя как иностранка: совершенно другие люди, другая архитектура и достаточно тяжелая энергетика для меня. Представить, что я могу здесь жить, – нет. Но приезжать очень люблю.