Александр Бельский: «Закон о реновации будет принят до конца года»

2025 г. станет важной вехой для законодательной повестки Санкт-Петербурга. Уже в первой половине текущего года вступили в силу два резонансных закона – о запрете «наливаек» и штрафы за склонение к аборту. А этой осенью депутаты могут принять дискуссионный закон о КРТ – так называемой реновации, сообщил председатель Законодательного собрания Санкт-Петербурга Александр Бельский. В интервью деловому изданию «Ведомости Северо-Запад» спикер рассказал о самых обсуждаемых и спорных законопроектах Законодательного собрания Санкт-Петербурга.

– Александр Николаевич, хочу начать общение с тонкой темы – поддержка демографии и демографическое состояние нашего города. Недавно Заксобрание приняло целую серию законопроектов, которые так или иначе направлены на поддержку демографии и рост населения города. Одна из инициатив касается выплаты в размере 550 000 руб. на поддержку многодетных семей, которые взяли ипотеку. Расскажите, сколько семей смогут воспользоваться такий поддержкой?

– Статистики пока нет, так как мы только приняли такое решение. Но мы видим, что потенциал в этом есть. Если мы говорим о Петербурге, то есть важный аспект. У нас достаточно большое количество преференций, мер поддержки, один из лучших социальных кодексов. И то, что касается демографии, если мы говорим о повышении рождаемости, то Петербург – это одно из самых перспективных и уникальных мест с точки зрения помощи.

Поясню почему. Мы, начиная со следующего года будем предоставлять год в год квартиры многодетным семьям. Многодетная семья – это три ребенка. То есть если мы говорим, например, о молодой паре, они поженились, хотят расти детей, жить дальше, строят какие-то перспективные планы – это планы по покупке квартиры, машины, все как у всех, обычный быт. Если посмотреть с точки зрения возможностей, которые у тебя есть, то рождение трех детей дает возможность получить квартиру в регионе. Если ты в Петербурге родился или прожил минимум 10 лет, то такая возможность есть. Ты встаешь на очередь и тебе уже через год после рождения ребенка предоставляют квартиру. Не просто квартиру в 20 кв. м, а полноценную трехкомнатную квартиру. Это же какую нагрузку снимает с семьи? Ипотека, которую многие люди должны платить по 30 лет. Поэтому мотивация достаточно большая.

Но меняет ли это демографическую ситуацию в городе? Нет, не меняет. Мне кажется, здесь важно то, о чем говорил президент. Это то, что находится на другом уровне, на уровне подсознания. Мы можем какие угодно делать преференции, какие угодно предоставлять возможности. Но у молодого человека в сознании должно быть понимание, что норма жизни – это три ребенка, что многодетная семья – это хорошо. А не так, как сейчас воспринимается, что многодетная семья – это те, у кого нет денег и никаких возможностей.

Второй важный аспект, о котором мы говорим, связан с тем количеством абортов, которые делаются. 

– Штраф за склонение к аборту?

– Да. Это, конечно, сложно контролируемая норма, но она очень важна с точки зрения внутренней этики врача. То есть он задумается, когда будет рекомендовать что-то делать женщине. Конечно, когда вопрос касается здоровья, это одна история. Но когда вопрос касается того, что это не связано со здоровьем, а женщина иногда принимает такое решение, то потом, например, уже не сможет рожать детей. Это трагедия на всю жизнь. 

И здесь важно, чтобы женщина – в первую очередь женщина – понимала, что государство – это и есть тот отец ребенка, который будет с ним всю жизнь, поможет женщине с трудоустройством, садиком, школой, финансово или, если мы вернемся к прошлой теме, с тем же жильем.

Как только государство станет таким защитником, тогда, мне кажется, демографическая ситуация начнет меняться. Она и сейчас меняется. Многодетная семья уже становится естественным и модным трендом. Помню, еще десять лет назад про мою семью говорили: «Посмотрите, у него пятеро детей». Сейчас же достаточно большое количество семьей, у которых много детей. Поэтому, мне кажется, ситуация меняется, хотя не так динамично, как хотелось бы.

– Есть еще одна инициатива Заксобрания, которую восприняли неоднозначно, – это выплата в размере 100 000 руб. Ее может получить девушка после 18 лет, которая учится на очном обучении (не важно, в школе или вузе), чтобы она сохранила беременность и оставила ребенка. Мы общались с психологами, и они говорят о том, что здесь не деньги играют главную роль, нужны другие формы поддержки. Девушка должна понимать, что этого ребенка есть с кем оставить, чтобы продолжить учебу. Нужны детские сады, ясли. В этом направлении есть какие-то инициативы? Ведь 100 000 руб. – это только хорошая кроватка и коляска и все.

– Хорошую коляску и кроватку мы даем при рождении ребенка бесплатно. У нас есть пакет, который мы предоставляем. Но мы говорим о последовательности действий. Конечно, абсолютно верно говорят коллеги, что должен развиваться этот институт. Мы же не говорим о том, что закрываем эту проблему. Мы, понимая проблему, пытаемся помочь человеку, который принял такое решение. Естественно, 100 000 руб. не будут склонять человека к принятию этого решения. Но если он принимает такое решение, то это тоже ложится в его копилку.

Наша задача – поддержать человека в трудной ситуации. Даже коллеги в Законодательном собрании много обсуждали этот вопрос. Различные мнения были. Но задача государства – не стимулировать или мотивировать. Некоторые коллеги говорили, что мы теперь школьницу мотивируем [рожать за] 100 000 руб., которая учится в десятом классе. Это глупости. Когда она попадает в сложную ситуацию, деньги же получает не она (она несовершеннолетний ребенок), а ее родители. Если кто-то сталкивался с такой ситуацией – они знают, насколько это серьезная проблема. Проблема в школе, ведь ты не можешь продолжать учиться. Проблема с друзьями, которые тебя окружают. Ребенок попадает в очень сложную ситуацию, семья попадает в очень сложную ситуацию. Это хорошо, когда родители понимающие, поддерживают ребенка в семье. Но бывает же по-другому. Бывает, что в семье хуже клеймят позором, нежели чем на улице.

Поэтому это целый комплекс задач и мер, к которым нужно идти. Если у нас такая возможность есть, мы должны в любом случае принять решение для того, чтобы помочь хоть чем-то. Потихоньку, последовательно идем к тому, о чем вы говорите. И я разделяю точку зрения коллег, которые высказываются, что подход должен быть комплексным.

– У вас прозвучала такая фраза: «женщина должна понимать, что государство – это тот мужчина, который ее защитит». Звучит иронично, но, к сожалению, здесь есть доля правды. Потому что действительно доля мужского населения в Петербурге довольно-таки мала. Как можно стимулировать рост мужского населения в городе?

– Доля женского населения действительно прилично больше. Но мы неоднократно говорили о том, что Петербург всегда являлся городом, который привлекал мужчин. У нас большое количество военных и морских училищ, где в основном учатся мужчины, приезжая из разных регионов нашей страны. Вы сказали, иронично, что государство должно являться мужчиной и отцом, который защищает. Но когда мы говорим о нашем молодом поколении, в первую очередь  мужчинах, вопрос рождаемости или в целом создания семьи, это вопрос принятия решения и ответственности.

К сожалению, надо констатировать факт, что на сегодняшний момент мужчины сложно принимают решения и еще сложнее берут на себя ответственность. Этот момент тоже важен. Возможно, это связано с тем, что жизнь изменилась. Наши дети не сталкиваются с теми сложностями, с которыми сталкивались мы. Но проблема такая существует, и мне кажется, что сам институт создания семьи и принятия ответственности на себя – это очень важная задача сейчас. Мужчина должен оставаться мужчиной, а не человеком мужского пола. Это очень важно, и в этом есть большая разница.

– Продолжая тему законов, которые неоднозначно были восприняты общественностью и бизнесом, – это закон о так называемых «наливайках». Очень долго город шел к принятию такого законопроекта, несколько лет рассматривались инициативы. В результате мы приходим к тому, что этот закон будет существовать и работать. И уже появились петиции в интернете о том, что практически вся барная отрасль в Петербурге умрет. Подсчитывали ли вы какой-то экономический ущерб? Будут ли запущены программы поддержки тех заведений, которые готовы работать легально, но, например, не вписываются по другим критериям?

– Работать легально – это работать по закону. В законе прописаны критерии. Если мы говорим о барах, которые анонсировали свое закрытие, – да, там есть критерии, под которые они не попали. Вход с улицы, два туалета, наличие кухни, наличие зала более 50 кв. м. В городе действительно есть авторские бары, которые, скорее всего, будут вынуждены закрыться. Но это естественный процесс. Невозможно сделать закон под всех. Потому что в первую очередь мы стоим на стороне жителей города. Если мы говорим о бизнесе и жителях, то количество людей, которые «против» баров, гораздо больше, чем тех, которые «за». Ведь мы с вами говорим только о барах в многоквартирных домах (МКД). Мы не обсуждаем существование заведений, которые не касаются МКД – здесь никаких условий нет.

Небольшое количество баров могут закрыться. Мы проводили анализ тех, кто может провести у себя определенные ремонтные работы или сделать реорганизацию, чтобы продолжать работать дальше.

Что касается экономического эффекта. Возвращаясь к нашим уникальным барам – экономический эффект от них очень маленький. Не из-за того, что городу они неинтересны. Для нас важен любой бизнес. А если мы говорим о каких-то авторских барах, то не рассматриваем их только с точки зрения налогов. Все-таки это привлекательность города. Есть категории людей, которые специально приезжают в город, зная о существовании какого-то бара, он является точкой притяжения, и они обязательно должны его посетить. Авторские бары как одна из составляющих туристической отрасли должны быть.

Но это бизнес. Он переформатируется. Я всегда говорю, что бар – это не квадратные метры и не конкретное место. Бар – это внутреннее наполнение этого заведения, это люди, которые его создают. Да, им придется может быть переехать, открыть этот бар в другом месте. Но внутреннее состояние, атмосфера, аура – это то, что создают люди. Если эти люди готовы идти дальше в этом направлении, если они понимают, какие результаты это может принести, включая финансовые, они предпримут какие-то действия. Но отрасль не умрет, это невозможно.

– Последний вопрос, который наверняка уже набил вам оскомину, но не могу его не задать. Когда все-таки в городе заработает закон о КРТ? И какие районы могут попасть под его действие в первую очередь?

– Мы говорим о так называемой реновации. Действительно, Госдума РФ внесла изменения, которые предлагало Законодательное собрание и правительство Санкт-Петербурга после обсуждения в нашем общественном штабе. Они дают нам возможность максимально защитить наших жителей, потому что эти полномочия переданы на региональный уровень. Это сделано для того, чтобы пойти навстречу людям, которые не хотят, чтобы их дом попал под реновацию. Первое – это география, которую мы будем определять сами. Второй важный момент, о котором мы изначально говорили, и он является краеугольным камнем, – это принятие решения домом, что они не хотят участвовать в КРТ. Не так, как было раньше, когда кто-то не услышал, не знал, не успел, не уложился в 90 дней, а дом уже включили, он теперь в КРТ. Такого не будет. Это решения, которые мы должны принять в осенние сессии и максимально защитить жителей нашего города. 

Я думаю, что за этот созыв это будет одна из важных работ, которую мы проводили во взаимодействии органов власти с жителями и общественными организациями. Речь идет об общественном штабе – новом институте, который зародился. У нас были разные дискуссии, люди то входили, то выходили, то протестовали. Но мы все равно вместе шли к одной цели. И если осенью будет принято решение, депутаты проголосуют за закон о КРТ, то, мне кажется, это будет первый результат, когда жители вместе с органами исполнительной, законодательной, муниципальной власти прошли такой непростой путь.

– То есть я правильно понимаю, что до конца этого года уже на региональном уровне могут быть приняты все изменения?

– Конечно. Сейчас у нас уже летний период, у коллег на следующей неделе будет последнее заседание. Они будут работать над этим. Мы обязательно соберемся еще штабом, обсудим те возможности, которые у нас есть и какие решения мы будем принимать. Я думаю, что это будет такой народный закон.